А ВЫ ЧИТАЕТЕ БИБЛИЮ ?

05.06.2015 12:30

основано на реальных событиях

 

 

Я стала совсем взрослой. А когда-то была маленькой девочкой, которая ходила в детский сад, потом в школу, а там уже и институт… Но через года все так же как тогда в себе я несу три маленьких истории своего детства. Настало время поделиться ими с вами.

Первая история: Детский сад «Ладушки». Мне было тогда года четыре. В то время мы детки только начинали осознавать себя, осознавать окружающий взрослый мир. Учились что-то творить, какие-то поделки, обзаводились новыми первыми друзьями. Подражали взрослым, впитывали каждые мелочи. Старались из всех сил повзрослеть. Учились отличать добро от зла. У многих первая воспитательница стала второй мамой. У нас в саду «Ладушки» было их две. Одну звали Лариса, другую Елена Юрьевна. Обе молодые женщины лет тридцати, как теперь я их вижу глазами взрослой женщины. Лариса всегда добрая, отзывчивая и любящая. Позволяла нам играть в тихий час, никогда не ругала нас и честно говоря я не помню её лица. Но вторую запомнила. Однажды утром, одеваясь в очередной раз в сад, моя мама сказала: «Ты уже большая и тебе подойдет школьная форма твоей старшей сестры».

Чёрное школьное платье без передника. Я не могла не согласиться, маме виднее! В приподнятом настроении, как всегда я пришла в то утро в свой садик впереди мамы, которая еле поспевала за мной. Вот оно заветное зеленое здание с разрисованными стенами! Там меня ждали мои товарищи и строгая, недовольная жизнью, Елена Юрьевна.

Когда мама ушла и я осталась в садике, и спокойно играла с детьми. Через какое-то время подошла воспитательница. Она посмотрела холодно и язвительно сказала во всеуслышание: «Ты вот в школьной форме пришла, я думала поумнела… а ты такая же тупая!». И все, помню у меня даже сердце замерло от её слов! Будто меня ударили! Домой я приплелась печальная и на вопрос мамы, что случилось, тихо ответила: Я не пойду больше в школьной форме в сад, мне сказали нельзя. Мама спросила : почему? А я только ответила: Не знаю… Не разрешают.

Вторая история: Это случилось, когда я была подростком и познавала окружающий мир. Много читала, уже пробовала писать, рисовала и… беззаботно бегала по улицам, ела мороженное за двадцать копеек, крала в магазинах хлеб и детское молоко в порошке, а потом с друзьями уминала всё это на скалах, за городом!

Это был девятый класс. Первый выпускной в те совдеповские годы. Мы готовились к нескольким экзаменам. Четыре предмета. Два обязательных и два на выбор. Изначально как помню хотели сделать обязательным русский язык, но потом заменили его на другой. Но наша учительница, бывшая партийная работница, награжденная какими-то грамотами ещё при Ленине, лет пятидесяти или даже шестидесяти, заставила нас выучить наизусть все правила русского языка за все года обучения. И не обращая внимания на наши мольбы и просьбы и на нашу подготовку к экзаменам по другим обязательным предметам, каждый день задавала зубрить правила наизусть, а потом спрашивала их на следующем уроке. Она и так нас все время держала в ежовых рукавицах, а на последок решила совсем добить собой, предметом и своей дисциплиной. Мы были уже не детьми, как нам казалось и собрали инициативную группу. Лидером и самым ярым ненавистником Нины Даниловны оказалась одина из моих подруг! Она её не любила сильнее всех. Потому что ей сложно давались все эти зубрения наизусть, тем более как она сама говорила, что она не понимает того, что учит. Где-то нахватавшись информации, что мы имеем право требовать замену учителя, она первая стала кричать и подбивать учеников нашего класса написать докладную записку директору, в которой мы должны были оставаться инкогнито и подписаться только класс 9 «В». И так просить увольнения ненавистной учительницы.

И вот настал тот день, что было написано в записке я лично не читала. Помню только мы ставили росписи под текстом! Мы сидели на уроке русского языка, когда в класс вошла разъяренная Нина Даниловна и встав возле доски жестко обвела взглядом класс. И начиная с первой парты стала поднимать одного за другим учеников, задавая каждому вопрос: «Это ты написал записку?!»

Мои товарищи боязливо потупив взор друг за другом повторяли: "Нет". Дошла очередь до меня. Я встала. Сидела я на второй парте в среднем ряду. Я обернулась. Мне стало стыдно за товарищей. И я сказала "Мы это писали все!" Все. Потом она поднимала остальных учеников, но эти «ВСЕ» так же продолжали отвечать: «Не я». Дошла очередь и до Оксаночки, которая еще вчера кричала громче всех, что она не хочет учится у злой Нины Даниловны! Она встала и скривив губы сказала: «Не я».

Эх, подруга… после этого случая, Нина Даниловна меня невзлюбила, во мне она видела причину всего случившегося. Конечно это отразилось на оценках, но мне было обидно не за это. Было отвратительно, низко и больно за моих товарищей.

Третья история: Это был одиннадцатый класс. Мы совершенно взрослые. Как нам казалось. Готовились к выпускным экзаменам, мечтали о будущем. Планировали поступление в разные институты.

Когда мы ушли на каникулы после девятого класса, в нашей школе произошли некоторые изменения. Директор подала заявку на преобразование школы в лицей и пришлось в соответствие с этим менять внутреннюю систему. Поэтому, когда мы вернулись с каникул, мы были ошарашены объявлением. Не было просто классов. Они стали классами с уклоном. Математический класс. Гуманитарный и другие. А я оказалась в числе учеников, которые позже приехали с отпусков, или тех, кому было всё равно. Вообщем в пролете осталось человек тридцать.

Раздолбаев, лентяев, пофигистов, тех кто не слыл заучками, тех кто приехал позже или не хотел в классы с уклоном... вообщем самых веселых и интересных ребят из всего потока.

Нас даже хотели отчислить из нашей школы, стремящейся получить новый статус и отправить подыскивать себе другие школы на последние два года. Взвыли наши родители. Они подняли бунт, потому что боялись, что в других школах, мы как новички не потянем и плохо сдадим выпускные. И специально для нас создали ещё один класс. Психолого-педагогический. Мы потом ходили в младшие классы, рассказывали о правилах дорожного движения. Заставляли зачем-то первоклашек делать поделки, которые отдавали нашей классной руководительнице и больше ни когда не знали о их судьбе.

Но это мелочи. А вот наша новая классная руководительница… Лет ей, наверное, было тридцать восемь или чуть больше. Молодящаяся и в то время хорошо и стильно одевающаяся. Заносчивая, знающая себе цену. Она удивила нас новизной восприятия системы. Ведь уже поползли еле слышные колебания, коммунистическая система рушилась. Она никого не боялась, не стеснялась и курила вместе с физкультурником на лестничной площадке. Она вела уроки психологии, с ней мы ставили театральные сценки. Позволяла нам вольно мыслить. Многие наши девочки восхищенно старались копировать ее. Среди старого поколения учителей она выделялась своей экстравагантностью. Крашенная блондинка, страшненькая на лицо. 

И вот однажды на одном из своих уроков она спросила: «А вы читаете библию?» Класс замер. Мы выжидающе переглядывались. В те годы религия была под запретом. Сама я , в поисках истины по-детски отчаянно верила. Даже помню, как то раз подошёл ко мне одноклассник Димка и спросил "Ты веришь  в бога?" А я ответила "Нет!". Потому что было стыдно сказать правду. А потом долго плакала, что соврала и предала бога! А училка продолжила : «Ну вы даёте!? Я вот каждый вечер читаю по странице!»  Да, это было сильно. Вот оно разрушение системы в наших мозгах! Хотелось бы чтобы так оно и закончилось. Но история имела продолжение. Выпускные экзамены. Кажется для меня они были не только экзаменом по школьным предметам, но и экзаменами становления во взрослую жизнь. Без проблем я сдала все обязательные и вот на последнем, по психологии, случилось следующее. Экзамен принимала наша классная руководительница и её подруга, другая училка. Они сидели за столом с чашкой кофе, болтали и принимали экзамен... 

Отвечала я. Какую-то тему по психологии я рассказала быстро и считала, что справилась с экзаменом. Но в довесок к теории, они придумали замысловатые вопросы по педагогике, которые мы никогда не разбирали. Вопрос состоял в том, чтобы ученик ответил, как стоит поступить в той или иной ситуации. Я должна была ответь, как вести себя с трудным маленьким ребёнком, если он щипает других детей. Тогда я наверное думала, что если преподать наглядный пример, то любому станет стыдно за прежнее поведение. Я ответила, что ущипну его и спрошу: «больно, так вот и другим так же». 

Разумеется, в любом случае я была уверена, что наша классная меня поймет или поправит и даст ответ с глубоким содержанием. Но что тут началось! Я не узнавала нашу классную! Эти две высокомерные учительницы устроили надо мной самосуд. Они стали на меня кричать! Они ругали меня и обвиняли в жестокости, словно я на их глазах избила этого воображаемого первоклашку. Мне поставили за экзамен кол!

А три одноклассника, сидевшие за партами в это время со своими билетами, потом говорили всему классу, что меня жуть как завалили! Оставалась ещё пара недель до выпускного, а у меня этот пресловутый кол. Ну и что? Я ни разу не подошла к своей классной руководительнице и просто игнорировала её. Я всё думала над её словами «А вы читаете библию?» и никак не могла понять, почему когда я читала библию, я плакала? А эта женщина читает каждый день и так ничего и не прочитала? Так нехорошо поступила со мной? Почти перед самым выпуском, когда нам раздавали табеля, классная руководительница лично подошла ко мне и так внимательно и почему-то заискивающе посмотрела мне в глаза. Она протянула табель и сказала: «Я поставила тебе пять за экзамен по психологии» и ещё долго стояла, видимо ожидая моей бурной радостной реакции. А я спокойно взяла свой табель и, ничего ей не ответив, пошла прочь.